НеСНОСная история

13.08.2017 9:26 0

НеСНОСная история

За последние семь лет в столице снесли около 120 исторических зданий, которые могли бы получить статус объектов культурного наследия.

На месте домов, снесенных несмотря на протесты градозащитников и местных жителей, в ближайшие годы могут появиться многоэтажные комплексы.

Только в этом году под ковш экскаватора попали 10 сооружений, представлявших историческую ценность. На их месте должны появиться жилые комплексы, отели и деловые центры. Например, в мае на Малой Бронной улице, 15а, разрушили главный дом городской усадьбы Неклюдовой, построенный в конце XVIII века.

Зданию старейшей московской детской больницы (в последние годы помещения в доме Неклюдовой сдавались в аренду под офисы) было отказано в охранном статусе и была выдана разрешительная документация на строительство здесь жилого дома высотой 28 метров.

В Пожарском переулке были разрушены двухэтажный дом Зиминой (№3) и доходный дом почетного гражданина Колобашкина (№5/12, стр. 1).

Оба дома находились в перечне объектов, заявленных некогда на государственную охрану, но в реестр их так и не включили. В ходе сноса москвичам предъявили бумагу из Мосгорнаследия, где было написано, что здания «объектом культурного наследия или выявленным объектом культурного наследия не являются», поэтому столичные чиновники «не возражают против проведения работ».

А в июне под экскаватор попал конструктивистский Дом культуры имени Серафимовича.

Несмотря на столь горькую статистику, есть и положительные моменты.

— Последние сносы показали, что у москвичей есть активная гражданская позиция, горожанам не все равно, что творится за дверью их квартиры, — считает координатор движения «Архнадзор» Рустам Рахматуллин. — Они остановили снос на Малой Бронной, встали на защиту ДК имени Серафимовича.

КОРОТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ

Мы идем по улицам Москвы, привычно огибая разрытые и перегороженные тротуары, а Рустам рассказывает, какие невосполнимые утраты понес город за последние годы.

— Это обычная практика мэрии последних лет, — говорит Рустам Рахматуллин. – В 2011-2013 годах ломали даже статусные памятники, в том числе те, которые были приговорены еще при Лужкове. Взрывались старые «мины», которые администрация Собянина не захотела или не смогла «разминировать».

Так, в 2011 году была разрушена усадьба Шаховских, в 2012 году мы потеряли интерьеры Детского мира, хотя все возможности сохранить были. В 2013-м частично снесли и надстроили двумя этажами дом Болконских на Воздвиженке, который был разжалован из памятников еще при Лужкове. Да, тот самый дом из «Войны и мира» Толстого.

«Взрывались» и новые «мины» — на три четверти был снесен стадион «Динамо», который получил статус памятника еще 1987 году. Еще одна жертва — Круговое депо архитектора Константина Тона на Ленинградском вокзале, которое на тот момент было выявленным памятником. Экскаватор работал за забором, на котором было написано: «Реставрация с приспособлением». Снесли примерно 2/5 здания.

Новой вехой в истории уничтожения памятников культурного наследия стал снос палат Киреевского на Остоженке — памятника федерального значения XVII века.

— Его разобрали тайно, без техники, по кирпичику, за непроницаемым забором. На момент уничтожения здание принадлежало Зачатьевскому монастырю. Редкий случай, когда мэрия подала в суд на монастырь и дело выиграла, виновных оштрафовали, — говорит Рустам Рахматуллин. — Сейчас приходится защищать главным образом памятники-«отказники», а также здания, которые формируют историческую среду. Они первыми попадают под нож экскаватора, если появляется заинтересованность инвестора.

Но все-таки понимание того, что памятники сносить нельзя, за последнее семилетие у городских чиновников выработалось. В этом прогресс по сравнению с вакханалией 1990-х и 2000-х годов. Что, конечно, не отменяет характеристики нынешнего отношения к историческому наследию города как варварства.

— Потери 1994-2010 годов чудовищны, — считает Рустам Рахматуллин. — Тогда были уничтожены несколько палат XVII века, несколько домов из Альбомов Казакова – то есть лучших зданий XVIII века. Ушли целые комплексы исторической застройки — Кадашевская набережная яркий тому пример. Нынешние городские власти наконец-то выучили слово «памятник», поэтому неверно говорить, что мы ходим по кругу, что городские власти взялись за старое. Скорее мы ходим по спирали.

ПОЧЕМУ ЗАКРЫЛАСЬ «ПАЛАТА №6»?

Несмотря на весь столичный размах реконструкций и реноваций, взгляд часто останавливается на явно заброшенных и ветхих зданиях. Причина заброшенности всегда разная. Но за пределами Москвы можно выделить типы «заброшек».

— Сельские и городские храмы были заброшены по причине антирелигиозного вандализма, — говорит Рустам. — Сельские усадьбы — по причине революции 1917 года. А также по причине «революции» 1991 года, когда то, что было спасено от погромов, когда в усадьбах были организованы дома отдыха, детские дома, больницы, музеи, — снова оказалось в запустении.

Типичную причинно-следственную связь, ведущую к запустению, можно описать так: закрывается завод — закрываются санаторий завода и пионерский лагерь. Оптимизируют лечебницы — закрывается психиатрическая больница в селе Богимово, где Чехов писал «Палату №6» и «Дом с мезонином». Старинная усадьба приходит в упадок.

ПУТЬ В ЗАБВЕНИЕ

Мы проходим мимо котлована, где раньше находился дом, в котором жил великий режиссер с мировым именем Андрей Тарковский. Дом признали ветхим в 2004 году и отправили под бульдозер. Памятник утрачен безвозвратно. Да, он не представлял архитектурной ценности, вполне себе заурядное здание. Но ведь никому в голову не приходит идея сносить здания, где жили Кант или Гегель.

— Архитектурная ценность — это всего лишь один из аспектов культурного наследия, — размышляет Рустам. — Где жил Суворов? Он предпочитал жить по-простому. Или вспомним ленинские места, знаменитый Разлив, где революционер коротал свои дни практически в стоге сена. Но разве не объект культурного наследия типовая многоквартирная башня, в которой жила Наталья Мандельштам? А многоквартирный дом на Алексеевской, где обитала семья Василия Шукшина?

— Если подобные вещи происходят в столице, то что же происходит в российской провинции? — спрашиваю у Рустама.

— В некоторых городах нет охранных зон. По закону она должна быть, а по факту она или не разработана, или лежит под сукном. Градозащитники Саратова, например, безуспешно пытаются остановить наступление силикатного типового жилья на исторический центр.

Еще одна большая проблема — деревянная застройка. Многие города России пошли по пути ее истребления. Есть немногочисленные примеры обратного, как квартал в Иркутске, улица в Омске. Есть, например, удивительный городок Гороховец, сейчас он официальный кандидат в списки мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Этот город, как второй Суздаль, сможет жить за счет туризма, за счет сохраненного культурного наследия.

Сохранение культурного наследия — это постоянный динамичный процесс. Насколько городские власти заинтересованы в сохранении исторической среды, можно понять из того факта, как ведутся исторические исследования.

— В Москве фактически никак. При Лужкове, как ни странно, велось поквартальное исследование Москвы. Оно остановилось в границах Садового кольца. При новой администрации финансирование было прекращено, — говорит Рустам.

— Это так дорого?

— По сравнению с укладкой плитки — сущие копейки. Более того, эта информация не публикуется и сохраняется в служебных экземплярах. К тому же городские власти ограничили доступ к архивам домовладений, фактически остановив краеведческие исследования. А главное — Москва до сих пор не имеет статуса исторического поселения. Это говорит о том, что чиновники не желают связывать себе руки.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Рецепты итальянской пасты с разными ингредиентами Увлекательные слоты с интересной сюжетной линией Все, что нужно кондитеру для создания вкусных шедевров Игровой портал для ярких развлечений Все будет СУПерОВО